Большая война на Юго-Востоке Украины закончилась. Достигнуты ли поставленные сторонами цели или нет, верны ли выбранные стратегические подходы – это отдельные вопросы, привлекающие достаточно внимания. Но есть ещё один существенный аспект. Последние полтора года стали опытом государственного управления и строительства в ходе значимого геополитического конфликта, в весьма агрессивной и неустойчивой среде.

С некоторыми оговорками на основе этого опыта можно оценивать готовность широких слоёв российского общества и управленцев второго и третьего порядков (не высшей элиты) к решению сверхзадач, которые могут встать перед Россией в будущем.

Приходится сразу признать, что опыт накоплен преимущественно негативный. По сути, лишь массовые грубые ошибки в государственном строительстве, управлении и ведении боевых действий новой постмайданной Украины не позволяют возникшим на Донбассе народным республикам окончательно превратиться в антирекламу «русского мира» и Российского государства.

Тяжелые просчеты украинского проекта известны. Даже если отвлечься от неверных шагов конкретных политиков (что неизбежно и зачастую простительно), вера в прогрессивную силу украинства как идеологии и культурного кода, сохраняющаяся в украинском обществе, толкает государство к совершению системных промахов. Завышенные ожидания социальной эффективности от идеологической украинизации мешают учитывать региональные идентичности и проблемы, существующие внутри украинского социума. На все вопросы дается простой ответ – активизировать украинизацию. Последовательно проводимая линия на «сбрасывание имперских оков» без оглядки на издержки приводит к экономически неэффективным решениям. Более чем спорным и несбалансированным является подход, в соответствии с которым заимствование западных общественных институтов является более важным, чем сохранение имеющихся экономических ресурсов государства, и должно проводиться фактически любой ценой. Политическое давление в пользу евроинтеграции, которую сделали фасадом украинства, не позволяет разумно отстаивать экономические интересы государства в ходе переговоров с европейскими странами.

Справедливости ради, стоит отметить, что не вся критика в адрес украинского государства обоснована. Приписывание Украине фашисткой (нацисткой) идеологии на основании почитания УПА (для которой в современной украинской трактовке гитлеровская Германия была лишь ситуативным союзником), равно как и игнорирование определённых успехов, таких как, например, сохранение объёмов экспорта украинской сельскохозяйственной продукции, несмотря на потерю российского рынка, следует, вероятно, списать на полемический запал общественной дискуссии. Расчеловечивание противника – не лучший подход к анализу ситуации, оно может приводить к ложным выводам.

Однако даже с этой оговоркой, следует признать, что украинский проект пока не отвечает надеждам, которые на него возлагаются. Он не может предоставить жителям Украины ни эффективного и развитого общества, ни даже заметного поступательного движения в этом направлении. Шума много, а реального прогресса почти нет. Повторюсь, такая ситуация на руку пророссийскому движению на Украине, но это не повод не замечать собственных ошибок. Национальные интересы России требуют, чтобы наработанный в Новороссии опыт государственного строительства был учтён и из него были извлечены надлежащие уроки.

Автор этих строк постарался обобщить собственные наблюдения за развитием процессов проходивших на Донбассе и предложить читателям на обсуждение некоторые выводы на будущее.

Наблюдение 1. Кураторы не готовы.

Какими бы ни были стратегические и прочие планы высшего руководства, осуществляют их на местах исполнители, находящиеся на более низких ступенях иерархической управленческой лестницы. По разным причинам присутствие на месте лиц, принимающих решение, как правило, невозможно. Нужно делегирование полномочий. Поскольку существуют требования по секретности, а значительную долю в общем объеме возникающих задач составляют военные (разведывательные) вопросы, исполнение делегируется лицам, имеющим опыт службы в силовых структурах. Как показала практика, с «несиловыми» задачами они справляются довольно посредственно. Невозможно эффективно управлять территориями, используя методы оперативно-розыскной деятельности. Исполнители с «силовым» опытом пытаются перенести в сферу гражданского управления иерархию армейского типа с беспрекословном подчинением нижестоящих вышестоящим, но там такой подход изначально непригоден. При всей внешней схожести, субординация в военной и гражданских структурах резко отличается.

В гражданской среде лица, находящиеся на более низких позициях в иерархии или даже вне её, могут вырабатывать подход, с которым вышестоящему управленцу придется считаться или, как минимум, его учитывать. Этого нельзя сказать о строгом иерархическом армейском методе организации. Перенос военных принципов управления существенно снижает самостоятельность в деятельности гражданских управленцев, что приводит если не к параличу, то к существенному замедлению и усложнению процессов управления территориями, падению его качества.

К сожалению, этим сложности не исчерпываются. Поскольку механизм принуждения к беспрекословному подчинению в гражданской сфере отсутствует, кураторы-«силовики» назначают людей, полностью управляемых по своим личным качествам. К этой категории относятся люди, либо легко шантажируемые компроматом, либо с коррупционной мотивацией, либо низкопрофессиональные, единственный шанс которых удержаться на должности – беспрекословное подчинение. Возможно, при выстраивании схем работы с тайными агентами ставка на лояльность и послушание начальству удобна и эффективна. Автору этих строк приходилось даже встречаться с мнением, что в выстраивании вертикали управления целесообразно опираться на лиц с уголовным прошлым. Однако, такой подход существенно снижает качество управления. Он предусматривает отрицательный отбор среди лиц, желающих занять должности в системе управления.

На практике это привело к тому, что на территории ЛДНР значительное количество идейных сторонников «Русской весны», оказалось «вымыто» из структур управления. Конечно, не все революционеры и бунтари могут стать хорошими администраторами, но люди, единственной целью которых является страх потерять тёплое местечко, – не тот контингент, который в состоянии выстроить эффективную структуру управления в критической ситуации. Следует также отметить, что эти люди зачастую лишь имитируют полное послушание, чтобы встроиться в систему. После закрепления в управленческих структурах напускная покорность отбрасывается, и деятельность кураторов начинает встречать с их стороны нарастающее противодействие. Назначение полностью лояльных кураторам лиц, таким образом, не достигает своей цели.

Руководить людьми, имеющими идейную мотивацию, – не самая простая задача. Те, кто волею судеб попал на позиции кураторов, просто пошли по пути наименьшего сопротивления. Платой за отстранение идейных от системы управления стало низкое его качество. А когда идеи «русского мира» фактически конкурируют с идеями украинской «евроинтеграции», такие кадровые ошибки недопустимы.

Результат очевиден. Эффективность системы управления, сложившейся в народных республиках ниже, чем у структур, существовавших в тех же регионах до «Русской весны». Кроме того, заметна роль кураторов в «выдавливании» эффективных кадров системы управления. Это знают на Донбассе, что не работает на пророссийское движение на Украине. У нас часто попрекают американцев тем, что они вне зависимости от их профессиональных и личных качеств ставят на контролирующие позиции тех, кто больше всех кричит про демократию и свободу. По сути, американцы просто предпочитают работать с людьми, с которыми проще и комфортнее взаимодействовать. В Новороссии американская ошибка была, по сути, повторена. Людей расставляли по критерию удобства работы с ними, а не по их качествам.

Чтобы предотвратить подобную ошибку впредь, необходимо заранее готовить для подобных ситуаций гражданских специалистов, которые смогут выполнять функции кураторов в сходных ситуациях. Альтернативным решением является изменение в системе подготовки силовых структур. Эти структуры являются одним из главных источников рекрутирования российской элиты, так что вероятность попадания офицера или бывшего офицера в ситуацию, когда ему придётся заниматься невоенным управлением, достаточно велика. К этому нужно отдельно готовить, в том числе работе с идейным гражданским контингентом. В качестве паллиативного решения, для военных кураторов требуется разработать методички как кураторством не наносить вред курируемому движению.

Наблюдение 2. Внутренние конфликты между лидерами.

События на Донбассе показали, что вождизм не является лишь порождением антироссийской пропаганды, он органически присущ пророссийскому движению. Революционные процессы выводят на первый план ярких личностей. Это ожидаемо и нормально. Проблема в том, что внутри и снаружи общественного движения в этих личностях не видят людей, которые должны аккумулировать некий набор обсуждаемых предложений. На них смотрят как на носителей абсолютной правды и как на лиц, которые должны совершать безукоризненные поступки.

Следствием этого отношения становиться низкая договороспособность лидеров общественного движения и представляемых ими фракций после того, как они попадают во власть. Подход к лидерам как к безукоризненным выразителям правды приводит к тому, что поле для компромиссов исчезает. Логика лидеров примерно следующая: «Если я выразитель правды, а ты со мной не согласен, значит, ты против правды и сотрудничать с тобой не нужно». В результате внутренняя борьба за ресурсы и влияние, которая, объективно, неизбежна, ведётся не посредством нахождения взаимоприемлемых решений, а исключительно по пути отстранения других лидеров от влияния на развивающиеся процессы.

Единственный вариант решения какого-либо конфликта – полностью вывести другого лидера из игры или отнять у него ресурсы влияния на ситуацию. Это существенно обедняет движение, снижая конкуренцию идей и подходов, что негативным образом влияет на его эффективность. В рамках пророссийского движения в Новороссии взаимная неприязнь между лидерами движения хорошо заметна. Каждый считает другого, если не предателем идеалов, то, по меньшей мере, вредителем. Господствует подход, что все кругом плохие. Люди, которые, по идее, должны сотрудничать, враждуют. Зачастую это не борьба подходов, а немедленный переход на личности.

Вражда стала существенным препятствием для внутреннего развития ЛДНР. В медийное поле попадали далеко не все склоки между командирами ополчения и политическими лидерами Донбасса. Разумеется, борьба за ресурсы и место во властной иерархии была и будет. Было бы наивно думать, что пророссийское движение на юго-востоке Украины ее избежит. И она не является исключительно российской или украинской особенностью. Однако, степень деструктивности этой борьбы может быть разной. С учётом неработоспособности парламентской модели в существующих реалиях на будущее необходим консультативный механизм снятия противоречий и согласования подходов внутри пророссийского движения. Задача СМИ и общественных движений вытаскивать возникающие конфликты в поле открытой или хотя бы закрытой дискуссии и подталкивать к их разрешению на базе согласования интересов сторон.

Наблюдение 3. Неготовность работать над конструктивной повесткой.

Как показал опыт Новороссии, ни одна из пророссийских политических сил и ни один из лидеров пророссийского движения не смогли выработать конструктивную программу для ЛДНР, хотя она, в общем, лежала на поверхности. Готовность новых украинских властей принести в жертву украинству и евроинтеграции промышленный уклад Юго-востока (не только экономический, но также социальный и культурный уклады), указывала чёткие ориентиры выработки соответствующей программы. Отношение к промышленности и к культуре промышленного, созидательного труда как к ценностям, вполне можно было превратить в конкретные программы действий. Моральное право выступать в качестве некого флагмана «Русского мира», размеры ЛДНР, позволяющие быстро получать обратную связь от объектов управления, смена устоявшейся бюрократической машины предоставляли дополнительные возможности. Новороссия могла быть использована в качестве площадки для обсуждения, а может быть и апробирования тех социальных практик, которые обсуждались в патриотическом спектре общественной дискуссии (многоступенчатые выборы по условной модели копного права, т.н. беспроцентные деньги, альтернативные постсоветским системы образования, определённые кооперативные формы хозяйствования и сельского образа жизни, т.н. «народные суды», в том числе институт последующей ответственности чиновников, антиолигархическое законодательство и др.).

Понятно, что в самом начале движения преобладало желание крымского варианта – придёт Россия и решит все проблемы. Но то, что так не будет, выяснилось быстро. Нельзя сказать, что не было попыток обсуждать позитивную повестку для Новороссии: конференции и круглые столы проводились, дискуссия в СМИ была. Генерация общефилософских «смыслов» шла очень активно, но никто не смог их трансформировать в исполнимую программу действий. Даже тема «православного социализма», которая, казалось, может выступить в качестве консенсусной платформы для Новороссии, не воплотилась в программу конкретных действий. Развитие общественной дискуссии в ЛДНР, по сути, остановилось на антибандеровских лозунгах начала событий «Русской весны», то есть повестки «от противного». За прошедшие полтора года к ней добавилось немного регионального, донбасского патриотизма. К сожалению, дальше процесс выработки программы действий для ЛДНР не пошёл.

Этот результат можно объяснить рядом причин. Полагаю, что остановиться нужно на той из них, которая не определятся внешними факторами, а носит внутренний характер. Упомянутая выше парадигма отношения к лидерам как к носителям абсолютной правды, а не выразителям обсуждаемых предложений многократно усиливает боязнь ошибиться. Любое конкретное предложение сопряжено с риском того, что оно окажется неверным, или не будет поддержано большинством. Политическим лидерам удобней эксплуатировать образ врага и нечёткие ожидания будущих улучшений после победы, нежели идти на риск потери общественной поддержки.

Завышенные ожидания от лидеров и в этом аспекте препятствуют развитию общественной дискуссии. Вместо обсуждения вопросов строительства институтов государственного управления и программ действий, всё сводиться к рассматриванию личных качеств. По-видимому, пока единственным решением будет создание дискуссионных площадок, в которых механизм подачи предложений и выбора варианта действий по возможности обезличен. Нужно понимать, что проблема носит системный характер и только лишь призывы быть решительными и заняться содержательной повесткой вряд ли к чему-то приведут.

Наблюдение 4. Победа тактики над стратегией.

Бурные события последних полутора лет показали, что активисты пророссийского движения очень часто сами подавляли собственную активность. Механизм до обидного прост и известен. Люди хватались одновременно за десятки дел. Не стоит повторять банальные истины, о том, что при таком подходе страдает качество. Главным последствием было полное поглощение идейных людей текучкой и задачами, малозначимыми для развития движения в целом. Неспособность провести приоритизацию целей среди актива, распределить роли и выделить главные направления сосредоточения усилий была из одних причин того, что политический актив не занял достойное место во власти. В момент, когда пошёл процесс выстраивания новой бюрократии (слово употребляется без каких-либо отрицательных коннотаций, это абсолютно необходимый процесс), все пассионарии были заняты. В очередной раз оказалось, что системная работа чиновников эффективней и важнее мелкой суеты идейных и пассионарных личностей. Объяснение «у нас тут война и нам некогда заниматься институтами управления и работой на будущее, а нужно тушить пожар» – не работает. На будущее нужно учесть эту ошибку и, зная склонность пассионарных личностей к охвату своей деятельностью всех возможных направлений, нужно заниматься структурированием их работы, распределением задач с обязательным выделением блока стратегических долгосрочных вопросов.

Наблюдение 5. «Окно возможностей» упущено.

Системы государственного управления в ЛДНР выстроены. Для внедрения какой-либо новой повестки в развитие народных республик уже сейчас потребуется ломать вполне естественное сопротивления новой бюрократии. Это не значит, что усовершенствование общественного устройства нельзя будет проводить в будущем, однако это будет медленный процесс. «Окно революционных возможностей» для быстрого качественного скачка закрылось. После решительных перемен возможность установить новые правила игры сохраняется достаточно недолго. В случае с Новороссией «пассионарная улица» потеряла возможность влиять на своих представителей в течение примерно трех-пяти недель после прихода к власти новых людей. Потребности в управлении обществом приводят к необходимости выстраивания бюрократической структуры. А она копирует то, что было раньше, если очень быстро не внести какие-то корректировки. В народных республиках ситуация усугубилась бегством населения из зоны конфликта. Среди уехавших – многие представители управленческого слоя. Это привело к чувствительному кадровому голоду и большой сложности с поиском новых управленческих кадров. Вынужденно пришлось принимать на работу (оставлять на своих местах) представителей довоенной бюрократии, которые, разумеется, являлись в значительной части носителями старой управленческой культуры и привычных подходов к способам и методам взаимодействия. Провести замену на новую смену управленцев в ЛДНР, в целом, не получилось. Давление привычек довоенных управленческих кадров и копирование новыми управленцами ранее существовавших практик привели к быстрому закрытию «окна революционных возможностей». Поэтому подход, согласно которому сначала нужно прийти к власти с правильными людьми, отстранив плохих, а затем заниматься работой по подготовке институтов общества и проводимой политики к изменениям, является ошибочной. Любое общественное движение, стремящееся внести какие-либо изменения в общественную жизнь, должно заранее иметь подготовленный и обсуждённый пакет исполнимых программ и законов, готовых к утверждению в первые десять – пятнадцать дней после того, как появляется возможность повлиять на принятие решений.

Завершить данную статью хотелось бы ещё одним наблюдением. Проблемы общественного движения в ЛДНР имеют потрясающее сходство с трудностями в… лагере так называемой внесистемной (преимущественно либеральной) российской оппозиции и «постмайданных реформаторов» на Украине. Многое из вышесказанного, с рядом очевидных оговорок, можно отнести и к ним (недоговороспособность лидеров, уклонение от разработки исполнимых программ действий, не умение воспользоваться «окном возможностей» и др.). Можно констатировать, что люди, находящиеся по разные стороны идеологического или даже реального фронта относятся к одной политической культуре, и что между ними, к счастью или к сожалению, по прежнему очень много общего. Андрей Маркин