Хотя миграция в Россию из бывших советских республик началась более двух десятков лет назад, мы располагаем скудными исследованиями в этой области.

Большинство из них основано на статистических данных, предоставляемых государственными органами, которые позволяют лишь обозначить численность миграционных потоков, количество занятых в различных сферах трудовых мигрантов и приблизительную статистику их «оседания» в России. Однако исследований того, какова повседневная жизнь мигранта, как он находит работу и жилье, куда обращается в случае болезни и где проводит праздники, до настоящего момента не проводилось.

Статья написана в рамках проекта, выполненного при поддержке РФФИ «Трансформация городских пространств: анализ инфраструктуры миграционных сообществ (на примере г. Москвы)» (13-06-00855, руководитель – Деминцева Е.Б., участники проекта в 2013 г.: Елманова Д.С., Пешкова В.М., Рочева А.Л.)

Дело не столько в нежелании работать над темой, сколько в труднодоступности поля, отягощенного недоверием мигрантов к контактам с местным населением. Нам потребовалось несколько лет для того, чтобы войти в доверие к мигрантам; впоследствии некоторых из них мы попросили помочь в налаживании связей с жителями изучаемых нами районов и сборе информации. «Зачем вам это надо?» – вопрос, постоянно задававшийся нашими собеседниками, был в том числе порожден нездоровой обстановкой, которая сложилась летом 2013 г. в Москве, когда мигранты стали своего рода разменной монетой в борьбе за власть в городе. Отказавшихся отвечать на вопросы в 2014 году было намного больше, чем в предыдущем, когда мы делали пилотное исследование: все признавались, что боятся говорить, поскольку неизвестно, к чему это может привести.

Еще одной проблемой была разработка методологии исследования. Невозможность использования западных подходов была связана прежде всего с различием структуры западного и постсоветского города. Исследуя вопросы функционирования мигрантов в городском пространстве в европейских странах, исследователи отталкиваются от факта существования в городах мигрантских районов: либо бывших рабочих кварталов, где мигранты обосновывались несколько десятков лет назад из-за доступности цен на аренду жилья, либо «бетонных» кварталов социального жилья в пригородах мегаполисов, построенных в 1960-е гг. для приезжающих на заработки иностранных рабочих. Социологи таким образом заранее ориентированы на существование мест концентрации мигрантов и выходцев из этой среды. Основной задачей исследований является определение границ кварталов и выявление особенностей существования людей в этом пространстве.

В Москве, по мнению географа Ольги Вендиной, сегодня нельзя говорить о формировании этнических кварталов. Их возникновению препятствуют несколько факторов: многоэтажная застройка, низкая мобильность и невысокие доходы большинства москвичей, которые не позволяют им решать проблему выбора жилья. Также играет роль фактор социального смешения жителей, сохранившийся с советских времен. Это препятствует быстрому изменению этнического состава населения районов. Более того, типовая застройка позволяет во многих случаях лишь условно разделять районы по принципу «благополучия–неблагополучия», «богатства–бедности», поскольку условия проживания во всех частях города (типовые дома, доступность услуг ЖКХ) одинаковы (в отличие, например, от Парижа, с османовскими домами в буржуазных кварталах и со старыми домами бывшей рабочей окраины квартале Гутт д’Ор, определенном исследователями как мигрантский). Структура и инфраструктура постсоветского города позволяет говорить о сохранении его советской планировки и выделении скорее не районов (кварталов), а мест (домов, жилых комплексов, территорий), отличных от остального городского пространства.

Важной особенностью исследования миграции в России является также отсутствие различного рода ассоциаций, центров адаптации, неформальных объединений (общественных, религиозных), существующих на местном уровне, то есть в районе города, квартале. Таким образом, первоначальной нашей задачей было определить, как вообще возможно исследовать мигранта в Москве: как определить территорию, которую сам мигрант выделяет как «свою», степень его интеграции в городское пространство и существование социальных институтов, значимых для него. Одной из наших первых гипотез было предположение, что мигранты, если даже и не имеют «своих» районов, все равно стараются жить рядом друг с другом, образуя сообщества внутри районов, и редко выходят за его пределы. Однако она не подтвердилась: в пилотном исследовании, проведенном в 2012 г., мы попросили несколько семей, проживавших в выбранном нами вернакулярном районе Москвы, опросить своих знакомых и друзей и раздали им анкеты. Лишь одна треть анкет была заполнена в данном районе и прилегающих к нему улицах, а две трети – в других районах города. Проведенные в этом же районе интервью показали, что у большинства опрошенных мигрантов друзья и родственники жили не в одном с ними районе. Таким образом мы пришли к выводу, что нельзя говорить о формировании сообществ, привязанных к какой-то определенной территории, мигранты живут во всех районах Москвы, и на окраинах, и в центре города, и не замыкаются внутри какой-то территории.

Исходя из результатов пилотного проекта, мы разработали методологию основного исследования, которая должна была помочь понять географию расселения мигрантов в Москве, выбор ими места проживания, мест встреч с друзьями, проведения досуга, организации и составе домохозяйств. Мы выбрали четыре вернакулярных района города, в каждом из которых раздали по 100 анкет проживающим в нем мигрантам из Киргизии и Узбекистана. Мы также провели по 15 глубинных интервью (всего 60) с мигрантами в каждом из районов, в которых просили рассказать о жизни в Москве, работе и досуге, местах встреч с друзьями и часто посещаемых местах в городе. Мы также просили своих собеседников нарисовать ментальные карты Москвы, какой они ее видят, и отметить места, в которых чаще всего бывают.

Кто такие мигранты?

Степень интеграции мигранта в городскую жизнь зависит от многих факторов: времени пребывания в столице, рода занятий, социальных связей, возраста, семейного положения. Однако и сам город влияет на успешную адаптацию мигрантов: как подчеркивают сами мигранты, их жизнь в Москве 8–10 лет назад отличалась от той, которой они живут сейчас. Так, киргизка 46 лет, приехавшая в 2004 г. в Москву, обратила наше внимание на то, что в те годы (начале-середине 2000-х) практически все мигранты из Центральной Азии жили в подвалах, никуда не ходили, их жизнь ограничивалась работой. По ее заверениям, только года три-четыре назад они стали ездить в магазины, ходить в «свои» кафе, встречаться в них по праздникам и выходным с друзьями. За несколько лет увеличилось количество кафе и ресторанов, создаваемых мигрантами для себя. Мигранты также стали активно пользоваться магазинами экономкласса, причем не только находящимися в «своем» районе, но и в соседних.

Сами мигранты подчеркивают, что изменилась и сама миграция. Если раньше приезжали мужчины, и лишь некоторые брали с собой жен, то сегодня число женщин-мигранток увеличилось. Объяснения тенденции сами женщины дают разное. Одни говорят, что «мусульманской жене» положено быть рядом с мужем, некоторые в доверительных беседах называли одним из главных факторов алкоголизм мужей, оставшихся в одиночестве. Однако главная причина, по которой приезжают женщины в Москву, – работа наравне с мужьями или же самостоятельное зарабатывание денег. Специалисты утверждают, что сегодня происходит феминизация миграции, при этом «…модели трудовой миграции женщин разнообразны. Они участвуют в миграции как самостоятельные (независимые) мигранты, либо приезжают как члены семьи основного мигранта, например мужа. Одни выезжают на заработки с детьми; другие оставляют детей дома на попечение родственников. Одни нацелены только на заработок и поддержку своей семьи; другие хотят обрести независимость и найти свою судьбу в новой для них стране».

Появилась новая группа мигрантов – выросшие дети тех, кто уехал на заработки несколько лет назад. Окончив школу в Киргизии, некоторые подростки приезжают к родителям, работающим в Москве. Поскольку многие еще не достигли 18-летнего возраста, часто не говорят по-русски, да и не знают московской жизни, родители предпочитают оставлять их на год-два дома. «Друзей здесь не было. Дома было много. Раньше я не знал метро, жил на “Войковской”. Просто так вокруг дома ходил. Потом уехал оттуда. Год был в Киргизии, потом опять приехал. На мебельном на складе [работал]», – делится своей историей 22-летний грузчик-киргиз. Молодые люди, приехавшие к родителям или родственникам, рассказывали о подобном «адаптационном периоде», при этом девушки подчеркивали, что за ними осуществлялся особый контроль со стороны родителей и родственников. «Я дома сначала сидела. Родители не отпускали работать. Гулять только с родителями», – рассказывает 20-летняя продавщица-киргизка. По заверениям наших молодых собеседников, этот период позволяет им привыкнуть к городу, завести знакомых (обычно это знакомые родителей), подыскать работу. Многие из молодых людей этого поколения приезжают в Россию без знания русского языка, и этот период способствует его изучению благодаря просмотру телевизионных передач или же периодическим контактам с «местными».

Новая категория мигрантов, по их собственному признанию и видению их родителей, отличается от старшего поколения. Они намного более интегрированы в московскую жизнь, хотя при этом социальные связи чаще всего формируются из тех же мигрантов. Молодые киргизы рассказывали, как они проводят выходные на шашлыках в парках, встречаются с друзьями в кафе, причем не обязательно среднеазиатских, ходят на дискотеки. Киргизка, мать четырех сыновей, рассказала, что двое из них женились в Москве (оба на киргизках). Она долго описывала обе свадьбы, которые отмечались в киргизском ресторане недалеко от центра города. Двадцатилетние Альбина и Мукай, приехавшие к родителям, познакомились на улице Москвы и через год поженились. Проблемы были вначале знакомства – оба происходили из разных областей Киргизии, обоим родители нашли пару на родине. Но молодые люди настояли на свадьбе, которую отпраздновали в ресторане на ВДНХ, пригласив «…всех родственников. Некоторые приехали, но многие здесь были».

Что касается малолетних детей, то мигранты из Киргизии и Узбекистана привозят их нечасто. Лишь 12% опрошенных сказали, что живут в одной квартире с детьми (либо собственными, либо соседскими). Похожая картина и в исследованиях коллег. Юлия Флоринская приводит аналогичную цифру: лишь 15–16% трудовых мигрантов, приезжающих в Россию, берут детей в возрасте до 16 лет. Многие не привозят их в Москву из-за условий проживания, так как мало кто может позволить себе отдельную комнату для семьи. Те, кто все же приезжают с детьми, пользуются городскими образовательными учреждениями, поликлиниками, центрами дополнительного образования. Основным критерием выбора мигрантом мест обучения и досуга ребенка является их доступность, как финансовая (бесплатные занятия), так и территориальная (в «своем» районе), чтобы ребенок мог самостоятельно возвращаться домой.

Как живут мигранты в Москве?

Сегодня мигранты селятся в съемных квартирах, редко в подвалах (по нашей выборке получилось только 3% опрошенных), откуда их выселили несколько лет назад по итогам различных кампаний борьбы с миграцией. Еще одной из форм проживания являются «общежития». Чаще всего это расселенные дома или детские сады, куда местные власти разрешают вселиться мигрантам, и они сами организуют жизнь внутри этого пространства.

Выделяются койко-места, назначается комендант, который следит за порядком и решает бытовые вопросы. Однако таких мест год от года все меньше: в одном из обследуемых нами районов на протяжении нескольких лет в заброшенном детском саду существовало подобное общежитие, однако недовольство жителей района подобным соседством и активизировавшаяся борьба с нелегальной миграцией привели к его закрытию. Но надо отметить, что многие мигранты не уехали из района, а поселились в квартирах, расположенных неподалеку от прежнего места жительства.

Сами мигранты вслед за СМИ иногда называют квартиры, в которых они живут, «резиновыми». Обычно это двух-трехкомнатные квартиры, в которых в одной комнате живут четыре-восемь человек, причем соседи могут быть обоих полов. Узбечка, приехавшая в Москву на заработки, рассказала, что живет в комнате с девятью соседями: три семьи (муж и жена) и женщина с двумя детьми (грудным ребенком и девочкой 15 лет). Обычно такая комната поделена занавесками или мебелью, у каждого свое место. Чаще всего (в нашем случае – около половины опрошенных) мигранты живут в одной комнате с людьми, с которыми познакомились только в Москве. Чуть меньше половины – с родственниками и каждый четвертый – с земляками.

Как правило, поиск такого места в квартире происходит через свои социальные сети: приезжая в Москву, мигрант едет к земляку или родственнику, и те подыскивают для него место в одной из снимаемых среди знакомых в столице квартир. В дальнейшем мигрант может менять жилье, опять пользуясь «сарафанным радио», при этом старается выбрать его, как правило, рядом с местом работы. Принципом «дом рядом с работой» руководствуются многие: это позволяет экономить на транспорте и в то же время оставаться всегда в одном и том же районе, не подвергаясь очередной проверке документов. Как это ни парадоксально, но мигрант может найти жилье практически везде: и в отдаленном Марьино, и на Арбате. Как отмечалось, Москва до сих пор остается социально смешанным городом, и в центре остаются коммунальные квартиры или же не расселенные старые дома, обветшалые квартиры, в которых москвичи сдают комнаты.

Стоит отметить, что социальные сети для мигранта – его родственники и знакомые, живущие в Москве, – играют основную роль в его жизни в городе. С их помощью он находит и жилье, и работу. Именно благодаря налаженным в среде «своих» схемам оформления документов он может сделать необходимые для жизни в России бумаги.
Существующие на сегодняшний день дискриминационные практики, такие как желание местного населения сдавать квартиры только «лицам славянской национальности», прием на работу «только граждан РФ» вынуждают мигрантов рассчитывать только на «своих». Консультационные центры, которые могли бы дать рекомендации, как на законодательном уровне решать те или иные вопросы, отсутствуют на местном уровне (в районах), а существующие в Москве несколько общественных организаций не способны решить все проблемы (многие мигранты о них даже и не знают).

Именно благодаря своим социальным сетям мигранты находят и работу. Узнав, что где-то требуется дворник или уборщица, мигрант сообщает землякам, которые передают информацию тем, кто собирается приехать в столицу или же хочет поменять работу. Поэтому нет ничего удивительного, что в одном районе могут жить и работать мигранты из одной области Киргизии или Узбекистана, даже если они не были знакомы до приезда в Москву.

Бытующее мнение, что мигранты работают без выходных, не соответствует действительности. Каждый пятый отметил, что у него нет выходных дней, остальные мигранты имеют один-два выходных в неделю. Однако в свободные от основной работы дни мигранты при возможности подрабатывают. Особенно часто это отмечали женщины, которые в выходные занимаются уборкой квартир, офисов или подрабатывают нянями. Мигранты работают много и стараются как можно больше отложить на будущее. Каждый из тех, с кем мы встречались, ставил перед собой какую-то цель: молодые мужчины зарабатывали на свадьбу, семьи копили на постройку дома, женщины зарабатывали «на ремонт». Многие оставались в Москве, чтобы дать будущее своим детям – либо на родине, либо уже в России.

Как мигранты проводят досуг?

Досуг мигранты проводят по-разному, и он далеко не всегда привязан к «этническим» местам: кафе, ресторанам, рынкам. Многие мигранты называли излюбленным местом встреч с друзьями кафе быстрого питания – «Ростикс» и «Макдональдс». Они отмечали удобное расположение – обычно недалеко от метро, а так как их друзья и родственники могут жить в разных районах города, такое место «на полпути» удобно для всех. Еще одним из критериев выбора мест отдыха является финансовая доступность, а также неограниченное время пребывания в заведении.

Часто называемым мигрантами местом проведения выходных дней являются торговые центры – как у себя в районе, так и в других частях города. Мигранты предпочитают ресторанные дворики, где расположены кафе быстрого питания, и тот же принцип – удобство расположения и доступность – основной для выбора места. Это комфортная зона, в которой мигрант не только не ощущает финансовой неуверенности, но и чувствует безопасность закрытого городского пространства, в котором его обычно не ограничивают во времени (можно взять чашку кофе и долго сидеть за столиком) и нет давления со стороны администрации – эти места открыты для всех. Возможно, еще одним критерием «комфортности» может служить тот факт, что сегодня все больше выходцев из стран Средней Азии работают в таких местах быстрого питания, начиная с кассиров и заканчивая обслуживающим персоналом.

Посещение торговых центров для мигранта не ограничивается зоной, в которой расположены кафе быстрого питания. Они – завсегдатаи супермаркетов и сетевых магазинов экономкласса: ежедневные покупки мигранты делают в супермаркетах недалеко от дома, таких как «Пятерочка» или «Дикси». Также часто называемым супермаркетом стал «Ашан», при этом далеко не всегда он находится в районе, где проживает мигрант, но, несмотря на удаленность от «их района», они любят съездить в него в выходные дни «за недорогими продуктами» или «погулять-посмотреть». Также мигранты активно пользуются магазинами дешевой одежды, такими как «Фамилия» или «Смешные цены», при этом в беседах они чаще отмечают дешевизну товара, нежели его качество, и признаются, что покупают одежду и обувь, только если это необходимо.

«В “Каширском дворе” побывал. Несколько дней гулял», – рассказывает о выходных узбек, приехавший в Москву меньше года назад. Мигрант может ходить «гулять» в магазины, торговые центры или рынки, прицениваться, выбирать товар, чтобы, к примеру, перед отъездом на родину сделать большую покупку. «Этнические» кафе – также место, куда мигранты приходят с друзьями и родственниками, но чаще они выбирают их для проведения семейных праздников. В Москве есть несколько десятков кафе узбекской или киргизской кухни, большинство из которых открыли выходцы из этих стран. В них могут проводиться собрания земляков или отмечаться свадьбы. В отличие от легкодоступных в транспортном отношении «Ростикса» или «Макдональдса» такие кафе не всегда находятся рядом с метро или же в центре города. Так, одно из заведений, которое мы посетили в рамках нашего исследования, расположено в получасе ходьбы от метро в промышленной зоне: оно любимо и посещаемо киргизами Москвы, но, как они сами признают, в основном для больших праздников и застолий.

Излюбленные места в городе у мигрантов могут быть самыми неожиданными: от сквера около метро «Пушкинская» или «Академическая» («Там я жила», «Там живет лучшая подруга») до Красной площади («Я туда часто хожу… Каждый раз ходим и видим Ленина. В Мавзолей», «Интересно там») и Воробьевых гор («Шашлык там делали»). Один из важных критериев выбора мигрантами мест встреч и проведения досуга – их доступность, как территориальная, так и финансовая. Поэтому летом они предпочитают проводить время «на шашлыках», в парках, гулять по городу, «району». Когда мы просили назвать достопримечательности, которые они уже посетили в Москве, то практически все назвали Красную площадь. «Я прогуливался по Москве: Кремль, ВДНХ. Хотел увидеть отечественную родину, СССР можно сказать. Мы тоже были как Узбекская республика», – поделился с нами рабочий-узбек. Примечательно, что многие называли именно этот аргумент – историческое прошлое, общую историю – при выборе первого места посещения в Москве. Многие отмечали, что хотели увидеть те места, о которых знали с детства, видели в фильмах.

Однако Москва многих разочаровывает. «Обычная. Я не считаю Москву очень красивой. Очень обычный город», – говорит тридцатилетняя киргизка. Молодые люди часто подчеркивают, что ожидали увидеть мегаполис с высотными домами, а оказались на окраинах с такими же, как на родине, пятиэтажками. «Ничего не поразило. Обычный народ, места, строительство обычное. Как во времена СССР. Ожидал большего. Телевизор смотришь – американские, европейские города, красивые многоэтажные здания, а здесь как у нас в Ташкенте. Ничего особенного не увидишь. Мало красивого. Ожидал большего», – рассказывает строитель-узбек.

Как влияет кризис на жизнь мигрантов в Москве?

Закончив исследование осенью 2014 г., мы продолжаем следить за ситуацией, обращая внимание на новые обстоятельства. В частности на экономический кризис. Результаты нашей работы заставляют усомниться в том, что многие «гастарбайтеры» уезжают, о чем писали СМИ в начале 2015 года.

Во-первых, те, кто приезжает на заработки в Москву, не рассчитывают найти работу у себя на родине. Основная масса трудовых мигрантов из стран Центральной Азии – жители небольших городов и деревень, в которых работать вообще негде. Так что возвращаться ему надо к семье, которая живет на деньги, которые он ей и высылает.

Во-вторых, часть мигрантов все-таки способна выждать и посмотреть, что будет дальше. Хотя цены на продукты растут, жилье пока не дорожает. Кризис, правда, сказывается на переводах на родину – некоторые либо перестали отправлять деньги, либо ограничиваются лишь небольшие суммами.

Выжидать собрались многие, однако российские законы, направленные, в первую очередь, на ограничение как раз этого типа миграции, ужесточаются и могут лишить мигрантов доступа в Россию. Прошлогодний закон, обязывающий тех, кто въезжает без визы, покидать страну спустя три месяца с возможностью возвратиться только через 90 дней, закрыл на несколько лет въезд многим, которые не отнеслись к нему серьезно и попались.

Курс на «легализацию» труда мигрантов с введением патентов на работу парадоксальным образом привел к тому, что большинство пребывающих на территории России трудовых мигрантов находятся в нелегальном положении. Не проработана процедура получения патента, установлены неисполнимо жесткие сроки, а цена непосильна для многих приезжающих на заработки иностранцев (минимальная официальная цена около 15 тыс. рублей за весь пакет, но в зависимости от места выдачи справок она может доходить до 25–30 тыс. плюс ежемесячная оплата фиксированного авансового платежа в размере 4 тыс. рублей). Вероятно, возникнет очередная, более дорогая по сравнению с предыдущими, коррупционная схема покупки справок и документов, объявления о которых будут висеть на всех остановках, вблизи рынков и в интернете.

В конце весны большинство мигрантов традиционно уезжает домой на каникулы. Многие ставят себе этот срок как рубеж для принятия решения об окончательном отъезде или возвращении в Россию. Тем, кто решит остаться, придется принимать еще одно – об отказе от поездки на родину на каникулы, которые они уже не смогут позволить себе из-за высоких цен на билеты, а также из-за проблем с документами. Екатерина Деминцева