Сравнение национальных интересов Китая и России сегодня особенно ценно. Две страны переживают период быстрого политического сближения, в процессе которого очень важно правильно понимать логику действий партнера.

Сквозь призму национальных интересов необходимо попытаться проанализировать внешнеполитическую стратегию государств и отношение их элит к современной международной системе.

Россия и ее восприятие национальных интересов

После распада Советского Союза внешнеполитический курс России прошел несколько этапов развития. Условно их можно разделить на четыре периода.

Первый. С 1992 по 1999 гг. – откровенно «прозападный» политический курс, целью которого являлось если не вступление в Европейский союз и НАТО, то как минимум, вхождение в западный мир на равноправных условиях.

Второй. 1999–2008 гг. – постепенное нарастание среди политической элиты антиамериканских настроений из-за бомбежек Югославии и вторжения в Ирак, однако общий курс на налаживание отношений с Западом сохранялся вплоть до российско-грузинской войны.

Третий. 2008–2012 гг. – «перезагрузка» отношений с США во время президентства Дмитрия Медведева после «пятидневной» войны, новый импульс в отношениях с ЕС.

Четвертый. С 2012 г. по настоящее время – резкое нарастание антиамериканских и в целом антизападных настроений в России, поворот на Восток (в первую очередь – в сторону Китая), всестороннее ухудшение отношений с Западом после украинского кризиса.

Если в целом проанализировать внешнюю политику России за 20 лет, то вывод напрашивается: она была и остается западо-центричной, а отношения с Востоком напрямую зависят от отношений с Западом. Такое положение вещей является продуктом того, как Россия видит свои национальные интересы и какое содержание в них вкладывает.

Во-первых, поддержание стабильности внутри страны и сохранение ее территориальной целостности. Распад Советского Союза и потеря огромных территорий, а также две чеченские войны оставили шрам не только в сознании населения, но и политической элиты. Сказывается и исторический фактор, и особенности национальной психологии. Веками российские правители рассматривали ее огромные пространства как главную гарантию национальной безопасности и защиты от врагов. Именно бескрайние просторы помогли России устоять перед натиском разных агрессоров и не потерять суверенитет, как это было с другими странами. Особенно ярко это проявилось во время Отечественной войны 1812 г. и Великой Отечественной 1941–1945 гг. Вследствие этого сохранение территории и создание буферных зон всегда было одним из главных национальных приоритетов. Потеря же территории рассматривалась как ослабление страны и ее упадок.

Во-вторых, поддержание соответствующей армии и военной мощи. Этот пункт напрямую исходит из первого: для сохранения суверенитета и возможности отразить нападение любого врага нужна не только обширная территория, но и мощная армия, способная ее защищать. Из-за постоянных вторжений, которые Россия испытывала на протяжении веков, в сознании и народа, и политической верхушки сформировался культ армии. На ее поддержание и усиление бросались все ресурсы страны, что приводило к большому перекосу в пользу ВПК в российской экономике и ущербу благосостоянию народа.

В-третьих, поддержание буферной зоны, зависящей от России, по периметру ее границ. Этот национальный интерес также напрямую связан с двумя первыми, однако у него есть и собственное измерение. Поскольку граничащие с Россией регионы (в первую очередь Центральная Азия и Восточная Европа) долго находились под ее влиянием, между ними и Россией сформировались устойчивые связи на межличностном, культурном и мировоззренческом уровнях. Эти регионы всегда воспринимались как нечто близкое, родственное по отношению к России, ее элите сложно было воспринимать их как «заграницу» в строгом смысле слова. В результате в высшем руководстве сформировалось представление, что страна имеет право на «особенный» статус и влияние в этих регионах, а попытки других государств соперничать рассматривались как посягательство на ее национальные интересы.

Исходя из вышесказанного, легко проанализировать логику России в ее отношениях с Западом. Одним из самых важных факторов этих отношений является политика НАТО. Расширение НАТО на восток вопреки если не букве, то духу договоренностей на завершающей фазе холодной войны, агрессивные действия против дружественных России стран в обход СБ ООН (Югославия, Ливия), создание системы ПРО в Европе – все это в совокупности, наложившись на извечное недоверие по отношению к Западу, воспринимается элитой как грубое нарушение российских национальных интересов и спровоцировало резко негативную реакцию. Двусторонние отношения после украинского кризиса скатились к низшей точке за всю постсоветскую историю и вряд ли пойдут на подъем в ближайшее время.

Китай и его восприятие национальных интересов

Национальные интересы Китая, которым он с небольшими изменениями и дополнениями продолжает следовать по сей день, сформировались в период правления Дэн Сяопина и начала политики реформ и открытости. В противоположность российским руководителям Дэн чутко уловил и определил, что главным содержанием современной эпохи является развитие, в первую очередь экономическое, а большая война между великими державами маловероятна. Именно на основе этого определения выстроились китайские национальные интересы, которые по аналогии с Россией также можно разделить на три части: экономическое развитие, поддержание внутренней стабильности и территориальной целостности, поддержание дружественных отношений с максимальным количеством стран, в особенности с соседями.

Экономической развитие – стержень всей внешнеполитической деятельности КНР. Политика реформ и открытости, продолжающаяся и поныне, принесла Китаю огромные выгоды. Согласно официальной китайской статистике, за тридцать лет из нищеты вышло 250 млн человек, ВВП страны вырос с 148 млрд долларов в 1978 г. до 9 трлн долларов в 2013 г., то есть в 62 раза. Среднегодовой прирост за тридцать лет составил 9,8%. Все это не только привело к тому, что в 2014 г., согласно расчету по паритету покупательной способности, Китай стал первой экономикой мира, но и к тому, что КНР все чаще воспринимается как вторая по значимости и влиянию после США держава мира. Исходя из приоритета экономического развития, Китай объявил новый проект Экономического пояса Шелкового пути и Морского шелкового пути XXI века. Этот проект имеет целью поддержать экономику на фоне сокращения темпов роста и придать ей дополнительный импульс.

Поддержание внутренней стабильности и территориальной целостности так же важно для Китая, как и для России. Но если в случае России территория воспринимается как своего рода «подушка безопасности» от вражеской агрессии, то в Китае отношение к территории скорее связано с национальным самосознанием и национальным достоинством, корни которых берут свое начало в «столетии унижения». Для Китая сохранение территориальной целостности напрямую зависит от темпов экономического развития, как одного из самых важных факторов в этом деле. Экономический рост приносит рост доходов населения, повышение его уровня жизни, а также средства, которые можно потратить на развитие и «умиротворение» проблемных регионов.

Еще одна важная особенность внешней политики, которая составляет национальный интерес – поддержание дружественных отношений со странами по периметру его границ, а также с великими державами. Хорошие отношения с соседями, в первую очередь, преследуют целью создание благоприятной обстановки для экономического развития. Не раз отмечалось, что у Китая имеются территориальные споры практически со всеми соседями, тем не менее Пекин старается по возможности сохранять спокойствие на границах. Самым опасным сценарием развития для Китая является вышедший из-под контроля территориальный конфликт, который потребует от него отвлечения средств, которые могли бы пойти на поддержание устойчивого роста экономики, а также может спровоцировать волнения внутри самого Китая, что, в свою очередь, уже будет угрожать власти правящей партии.

Кто-то может возразить, что Китай сам провоцирует обострение территориальных споров с соседями. Однако, во-первых, зачастую это делается из внутриполитических соображений (поддержка партии), как, например, в 2012 г. когда власть передавалась от четвертого поколения руководителей пятому и обострился спор с Японией касательно островов Дяоюйдао/Сенкаку. Во-вторых, эти акции находятся под полным контролем и власть не позволяет им перейти дозволенные границы. Есть все основания полагать, что в краткосрочной перспективе Китай навряд ли решится на какие-то серьезные действия в территориальных спорах. В целом китайская политика на данном направлении принесла свои плоды – согласно недавнему исследованию об отношении азиатских стран друг к другу, 6 из 10 приведенных стран относятся к Китаю скорее положительно, чем отрицательно.

Еще одной внешнеполитической особенностью Китая, которая соответствует его национальным интересам, является создание образа «дарующего государства». Дело в том, что в китайской политической мысли есть разделение на 霸道 ( бадао, дословно – «путь гегемона») и 王道 (вандао, «путь правителя»), которое уходит корнями в международную систему Восточной Азии, существовавшую с III века до н.э до конца XIX века. Согласно этому разделению, «путь гегемона» – такая политика государства, которая характеризуется его стремлением к установлению контроля над соседями, влиянием на их внутреннюю и внешнюю политику и т.д. и носит крайне негативный оттенок. В этом смысле, все европейские великие державы являлись гегемонами. Кроме того, современное поведение США в мире, а также курс России по созданию сферы влияния на постсоветском пространстве являются ничем иным как «путем гегемона».

В противоположность этому государство, которое движется «путем правителя», не стремится к установлению насильственного контроля над другими странами, а скорее создает условия, при которых страны, сотрудничающие с этим государством, получают привилегии и преимущества, в результате чего сами предоставляют государству все возможности для установления контроля или как минимум статуса «первого среди равных». Некоторые китайские исследователи считают, что выдвижение Китаем проекта Экономического пояса Шелкового пути и создание Азиатского банка инфраструктурных инвестиций как раз-таки отражают китайскую линию на следование по «пути правителя». При этом, по сути, неважно, является ли политика Китая таковой в действительности или нет. Главное, Пекин создает образ страны, сотрудничество с которым приносит лишь выгоду и взаимную пользу, что явно контрастирует с политикой США по продвижению демократии не в пользу последних.

Как и любая другая страна, Китай совершает ошибки во внешней политике, но в целом он строго придерживается своей стратегии достижения национальных интересов. Схематично ее можно представить как следующий ряд шагов: создание благоприятного внешнеполитического окружения для экономического развития → поддержание экономического роста → сохранение внутриполитической стабильности и территориальной целостности. А все в целом преследует две цели – сохранение и максимальное продление в стране власти КПК и становление Китая как сверхдержавы на мировой арене.

* * *

Если сравнить положение России и Китая на мировой арене в настоящее время и на момент распада Советского Союза можно заметить, что страны как будто поменялись местами.

В 1991–1992 гг. на Россию многие смотрели с большой надеждой и ожиданием. Страна только что избавилась от коммунистической идеологии, в отношениях с миром наметились позитивные тенденции, большой прогресс был достигнут в отношениях с Западом и Китаем. Страна освободилась от образа «империи зла» и воспринималась как вставшая на цивилизованный путь развития. Международные финансовые институты щедро давали кредиты на развитие экономики. В то же самое время Китай все еще находился под санкциями после событий 1989 года. На фоне распада Советского Союза и мировой социалистической системы страна представала в образе закостенелого, отставшего и тоталитарного государства-изгоя.

На рубеже 2014–2015 гг. мы наблюдаем противоположную картину. Учитывая, что изначально Россия находилась в более выгодных условиях по сравнению с Китаем, почему такой итог?

По мнению автора, ответ заключается в определении двумя странами своих национальных интересов и приоритетов. То, какое содержание вложили Россия и Китай в свои национальные интересы, можно сравнить в порядке успешности/неуспешности, критерием чего, в свою очередь, могут быть показатели ВВП (материальный аспект) и образ страны на мировой арене (нематериальный аспект).

С 1991 г. ВВП Китая увеличился в 24,3 раза – с 380 млрд долларов в 1991 г. до 9 трлн долларов в 2013 году. Экономика КНР росла в среднем на 9,7% за тот же период. Кроме того, средняя продолжительность жизни выросла на пять лет – с 70 до 75. ВВП России за обозначенный период увеличился только в 4,1 раза – с 510 млрд долларов в 1991 г. до 2 трлн долларов в 2013-м. В среднем экономика России росла лишь на 0,8% (здесь надо учитывать, что 1990-е гг. характеризовались резким спадом в производстве). Средняя продолжительность жизни выросла только на 3 года – с 68 в 1991 г. до 71 в 2013 году.

Определять успешность или неуспешность политики государства согласно его образу на мировой арене довольно затруднительно, так как нет четких показателей. В данном случае мы можем руководствоваться статистикой отношения разных стран к России и Китаю. Согласно опросу, проведенному Pew Research в феврале 2014 г., в среднем положительно к России относится лишь 36% жителей планеты, в то время как к Китаю 50%.

Причина успехов Китая кроется в нарративе, который Китай заложил в определение своих национальных интересов. Во-первых, Пекин изменил его в соответствии с реалиями XXI века, когда главным показателем мощи государства является не столько его военная сфера, сколько экономическая. Именно благодаря этому, даже находясь под санкциями, Китай сумел изменить ход событий в свою пользу. Этим он подал России хороший пример – чем возлагать на кого-то всю ответственность и вину за неудачи, лучше самому взять судьбу в свои руки. Во-вторых, мудрый Дэн Сяопин дал Китаю важный совет – до поры до времени прятать свои способности и накапливать силы. Это помогло создать необходимую для экономического развития внешнеполитическую обстановку. Еще Эдвард Люттвак в своей книге «Стратегия. Логика войны и мира» указывал, что любое действие государства на мировой арене порождает определенную реакцию других стран. Если государство неустанно наращивает военный бюджет или вмешивается в дела других государств, это, естественно, будет порождать страхи у соседей и стремление объединиться против потенциальной угрозы. Китай же, следуя завету Дэн Сяопина (по крайней мере до настоящего времени), сумел создать ситуацию, когда другие страны видели в его росте скорее выгоду, нежели угрозу, а постоянное акцентирование китайскими руководителями «мирного развития» и взаимовыгодного сотрудничества создали образ Китая, как «дарующего государства».

Какие выводы могла бы сделать Россия?

Во-первых, срочно привести национальные интересы в соответствии с обстановкой XXI века. Теория реализма, ставящая во главу угла именно преследование национальных интересов, конечно, неизбежна во внешней политике государства, но содержание этих самых интересов может меняться от эпохи к эпохе. Если в XIX или начале XX века мощная армия являлась главным показателем силы государства, а захватывать территории других государств или фиксировать сферы влияния можно было без оглядки на мнение мирового сообщества, то в XXI веке такие действия не несут ничего, кроме вреда.

Главным содержанием национального интереса России на первую половину XXI столетия, как уже не раз отмечалось, должно быть саморазвитие, включающее общее экономическое развитие, новый подъем Сибири и Дальнего Востока, а также повышение качества человеческого капитала. Именно эти показатели будут главным критерием России как великой державы.

Во-вторых, России следовало бы на определенное время принять политику «сокрытия способностей и накопления силы». Под этим подразумевается, в первую очередь, создание должного образа России, как ответственной миролюбивой страны, развитие которой несет пользу всему миру. Это так называемая «мягкая сила», которая необходима любой великой державе в XXI веке.

И еще один немаловажный элемент. Китай вышел из-под западных санкций и добился того, чего он добился, без смены правящего класса. А это может стать еще одним аргументом в пользу развития страны лично для Владимира Путина и его окружения. Ярослав Зайцев